Vae victis!
Текстовая игра с моим замечательным другом.
Мир - да как придумается, что-то вроде Ренессанса с примесью фэнтези.
Место действия - аналог тогдашней Германии.

И началось все вот так:

* * *
- Фройлен, позвольте…
Альбертина вздрогнула и тут же опустила взгляд в кружку с горячим пуншем. Человек, чей голос прозвучал над ухом, обращался явно не к ней.
За три дня путешествия она так и не смогла привыкнуть к мужскому наряду, не говоря уже о том, чтобы мыслить как мужчина, и совсем не реагировать на слово «фройлен». Это очень плохо, потому что быть узнанной и с позором возвращенной в отчий дом, из которого с таким трудом сбежала, ей очень не хотелось. Представив, что скажут родители, как будут грозить ей скорым замужеством или того хуже – монастырем, девушка неосознанно поглубже натянула на голову шапку, едва ли не до самых глаз. Нужно быть осторожной. Очень-очень осторожной.
Как же приятно согревает пунш. Тем более, что за окном холодно, сыро и дует пронизывающий ветер. Приличные фройлен в такую погоду дома сидят и приданое вышивают. А не в трактире на жесткой скамье среди подвыпивших бюргеров обдумывают – как бы подальше убраться от родных мест.
Жизнь в трактире, тем временем, шла своим чередом. В зале было людно и шумно. Между столов и скамеек ловко сновали фигуристые фрау, разносившие посетителям напитки и еду. Люди за столами – в основном мужчины разных возрастов разговаривали громко, смеялись, нередко принимались спорить, громко стуча при этом кружками о деревянную поверхность стола.
Альбертине принесли ароматные колбаски с квашеной капустой, и она, не теряя времени, принялась за еду. Дома, конечно, ее кормили другой, более... легкой и благородной пищей. Но она не ела почти сутки, проголодалась, и ей казалось, что колбаски обладают поистине божественным вкусом.
Она старалась ни на кого вокруг не смотреть и в разговор не вступать. Развлекалась лишь изредка тем, что разглядывала вновь приходящих посетителей, каждый раз как в трактире хлопала входная дверь.

* * *
Дверь трактира распахнулась в очередной раз, и в и без того шумный и полный людьми зал устало ввалились еще пятеро мужчин. Двое из них едва держались на ногах, и товарищи то и дело поддерживали их. По вымокшей и забрызганной грязью одежде можно было догадаться, что этой компании пришлось проделать немалый путь. Переговорив с трактирщиком, они поднялись наверх, вернее, в только что снятую комнату отправились четверо, а один из приехавших решил пока задержаться и поужинать в общем зале. Это был высокий блондин, видимо, обычно отличавшийся замечательной военной выправкой, но сейчас настолько уставший, что начал даже сутулиться. Под его светлыми, почти бесцветными глазами залегли глубокие тени - похоже, поспать за последние несколько суток мужчине толком не удалось.
Он подошел к столу, за котором нашлось свободное место, и тяжело опустился на скамью. Наверняка ему очень хотелось прислониться к стене и вытянуть ноги, но таких мест не было, и приходилось довольствоваться тем, что сотрапезники вроде бы были еще не слишком пьяны. Пробормотав приветствие соседям по столу, мужчина подозвал разносчицу и заказал ей ужин и большую кружку пунша.
- А что, "Песья голова" все еще не развалилась? - вдруг спросил один из соседей вновь прибывшего, очевидно, разглядев нашивку на рукаве, в самом деле изображавшую голову пса.
- Покамест нет, - холодно усмехнулся он в ответ, - Нас здорово потрепали, но подыхать нам еще рановато.
- И кто нынче платит "Песьей голове", чтобы она кусала, кого выберет хозяин?
- Граф Айзенштайн, - все так же холодно проговорил блондин, - Уже третий месяц. И лучше бы его не огорчать.
Спрашивавшийся предпочел поспешно глотнуть пунша и смолкнуть, видимо, имя графа произвело на него сильное впечатление.
А для банды ландскнехтов "Песья голова" в самом деле было большой удачей обрести такого нанимателя. Быть может, репутацией граф пользовался и весьма своеобразной, зато его земли меньше других пострадали от то вспыхивавшей, то затихавшей войны, продолжавшейся уже больше двух десятков лет, и едва ли бы у этих земель мог в ближайшее время смениться хозяин.
Допивший пунш залпом мужчина, недавно задававший наемнику вопросы, окончательно осмелел, стукнул кружкой по столу и встал:
- Не хочу с тобой за одним столом сидеть. Псиной воняет! - громогласно произнес он, пьяно смеясь.
Блондин, однако, лишь пожал плечами и обернулся посмотреть, не несут ли ему наконец ужин.
- Эй, посмотри на меня! - пьяный снова застучал кружкой по столу, и люди в таверне начали переговариваться, предчувствуя ссору.
- И что? - наемник медленно обернулся и пристально посмотрел в глаза задиры. Тот несколько секунд удивленно не отводил взгляда, а потом испуганно отшатнулся, запнулся о лавку и упал со страшным грохотом. Вскочив на ноги, он изверг целый поток проклятий и брани и швырнул в блондина, у которого в самом деле оказался на редкость тяжелый взгляд, свою кружку...